Бежин луг

Где-то в небе Бежин луг
Зацветает в тишине.
Мой двойник, небесный друг,
Там гарцует на коне.

Он летит в своё ничто,
Облака – над ним и в нём.
А внизу – земной простор
Весь порос сухим быльём.

А во мне – зима навек,
Белый окоём окна.
Яблоками пахнет снег,
Снегом пахнет тишина.

А во мне – изба да печь,
Треск свечи да сон зерна.
Там, где нечего стеречь,
Там и смерть нам не нужна.

Там, где некого стеречь,
Там и некого любить.
Вот тогда речушка-речь
И несётся во всю прыть

В то ничто, где Бежин луг
Зацветает над землёй,
Где летит небесный друг
И меня зовёт с собой.

Колыбельная чужому сыну

Лёвушке Иванову

Лев, царевич, милый мой,
светик мой малиновый,
снежно-белою зимой
жизнь ты начал длинную.

В небе яркой солью звёзд
над путями-встречами
на десятки славных вёрст
жизнь твоя размечена.

Много в мире ты свершишь
чистого, высокого.
Белкой по стволу взбежишь, 
в небо взмоешь соколом.

Ты найдёшь свой кладенец,
плуг проверишь пашнею.
Лев, царевич, удалец,
солнышко домашнее.

Ты играй, играй, играй,
мир игрой на два деля.
Твой непокорённый рай
ждёт завоевателя.

Много будет славных лет.
В их цветастом пении
ты звучишь, сиренный цвет,
как стихотворение.

Ты расти свой вертоград,
многоцветье славное.
Выше всех наград и правд – 
правда детства главная.

Лев твой держит меч и щит,
свет цветёт на лбу, пока
над тобой Господь парит
шестикрылым облаком.

Ты расти, расти, расти,
ты расти без старости.
Сказки по ветру пусти,
но – без зла, без ярости.

Свет мой тихий, возрастай
хоть до неба синего.
Сном витай хоть возле стай
у моста Калинова.

Лев, царевич, светик мой,
Слушай наше пение.
Подрастай, играй и пой
Нам на заглядение.

В небе яркой солью звёзд
над путями-встречами
на десятки славных вёрст
жизнь твоя размечена.

Мой несбывшийся храм

Несбывшийся храм

Зодчим хотел бы я стать, воздвигать над землёю соборы,
Замки, палаты, дворцы, в камне полёт пробуждать,
Небо спуская на землю, землю подъемля до неба,
Слышать, как в камне полёт сотнею крыльев шумит.
Вот он стоит, мой колосс, белый покой расточая, –
Чудо ожившей земли, белый букет к небесам.
Каждая луковка стянута строгим бутоном,
Ждёт, когда чудо-цветку придёт распуститься пора.
Купола круглый зрачок отдохновенья не даст мне:
Ясности солнечный мёд льётся к нам сквозь витражи,
Божий зрачок озарил высшую точку пространства,
Небо раскрыло уста, камень стал плотью и словом –
Время семи дней Творенья в узел один собралось.
Острые арки вздыхают, тёмный свой зев отворяя,
Сомкнуты двери, как губы, долгую думу тая.
…Дай мне, небесная твердь, тоски о несбывшемся храме,
Сердце моё обостри, нервы сияньем зажги.
Вижу – мой храм возлежит, словно лев, вольно вытянув тело,
Белый лучистый покой вокруг расширяется мерно,
Башня стоит рядом с ним, словно львёнок, едва улыбаясь…
Дай мне, небесная твердь, львиной повадки и мощи,
Чтобы я смог разбудить в камне сокрытый полёт.

Омское метро

Метро

Мне кажется, что в Омске есть метро.
Нам не дано войти в него до срока.
Внизу, в подполье мира – не мертво,
Не пусто, не темно, не одиноко.

Подземный город, скрытый от живых,
Изрезанный дорогами большими, – 
Вот настоящий Омск, сокрывший лик.
Нам от него осталось только имя…

В нём живы наши деды и отцы,
Не оклевётаны, не виноваты, – 
Застреленные мафией дельцы,
Священники, убитые в тридцатых.

В нём сведены до мимолётных снов
Победы наши, беды и обиды,
В нём поезд улетает в даль веков,
Чтоб привезти письмо из Атлантиды.

И я когда-нибудь туда уйду – 
В метро, в метро, которого и нету,
В ту безымянность, святость, темноту,
С которой, может быть, не надо света.

Там отдохну я от земных забот,
Сев на скамью, сгоревшую когда-то,
И руки мне оближет рыжий кот,
Который умер в девяносто пятом.

Вереск цветёт

Вереск цветёт

Стихи, навеянные сном

Я не видела Вересковых полян –
Я на море не была –
Но знаю - как Вереск цветёт –
Как волна прибоя бела.
Эмили Дикинсон

Я увидел во сне поле в синих лучах,
Я увидел: во мне загорелась свеча,
Я увидел цветы, я увидел восход
Над простором, где вереск весною цветёт!

Нет, не зря мы старались, горели и жгли:
Наши зёрна сквозь время в простор проросли.
Окунись, словно поле, в лиловый огонь
И на синее солнце взгляни сквозь ладонь.

Что случилось? Куда ты умчалась, тоска?
Всё, как прежде: эпохи свистят у виска,
Но воскресшие души глядят из цветов
Прямо в сердце моё, где из пламени – кровь!

Земляникой покрыт край молочной реки,
И в цветах открываются чудо-зрачки:
Инфракрасные Божии смотрят глаза
Из цветов – сквозь меня – сквозь любовь – в небеса!

А давно ли вставал я, как дым, из земли
И во мне, словно пули, гудели шмели?
Но Господь, как ладонь, аромат мне простёр
И цветами озвучил бессмертный простор.

Это вереск цветёт, это вереск цветёт,
Это хрупкий сквозь землю пророс небосвод,
Это нота, которую слышал Господь,
Обрела на мгновение душу и плоть.

Это вереск цветёт! Это вереск цветёт!
Вслед за полем цветами зарос небосвод, –
Сад на небе, где радостью стала печаль,
Где мой голос воскресший вживается в даль!

Расцветай, отцветай, сад на небе моём,
Проплывай, аромат, в небесах кораблём,
Знай, любовь, – я с тобой, если небо нас ждёт,
Если вереск в словах и созвучьях цветёт!