Последняя вечеря. Поэма

ПОСЛЕДНЯЯ ВЕЧЕРЯ

Октябрь - русский, сибирский, иртышский.

 Морозный октябрь тридцать четвертого.

 Черная река. Белые льдины. Заморозков неумолчный звон.

 Избы, стайкой над обрывом теснящиеся.

 Чуть слышный говорок хмельной из избы доносится:

 Праздник у людей!

 День рожденья у матери семейства большого,

 Старухи - высокой, прямой, строгой,

 С глазами молчаливыми,

 Скулами широкими,

 Говором быстрым,

 Руками жилистыми.

 Троих детей, пятерых внуков вырастила она,

 Брата в Гражданскую от смерти спасла,

 Мужа из плена выручила.

 Все село пришло Параскеву поздравить,

 Параскеву -заступницу свет-Петровну.

 Сидит она за столом,

 Ни слова ни молвит, - ждет, что гости скажут.

 Темный огонь в глазах карих горит.

 Улыбка на устах змеится.

 Смотрит бабка - то на гостей,

 То за окно, где снег первый все дороги завалил.

 Ранний снег на полях,

 Ранняя седина на висках,

 Ранняя мудрость во взглядах.

 Ох, и рано нынче зима к людям пришла!...

 Гости подходят.

 К мужу Николе два брата приехали -

 Петр да Константин.

 Похожи они -

 Вместе в войске казачьем служили,

 Вместе с японцем бились,

 Вместе из плена бежали,

 Рядом дома строили.

 Всю жись пути их рядом шли...

 Вот они, на лавке сидят, -

 Не разлей вода:

 Бороды черные,

 Глаза карие,

 Руки узловатые на коленях лежат.

 Жены их здесь, сыновья и дочери,

 Дети и внуки Параскевы самой -

 Самому младшему - три годочка только.

 И три бабки - соседки пришли, подарок принесли -

 Шаль павлодарскую, узорную, разукрашенную хитро,

 Яркими цветами по полю красному,

 По краям - полосы зеленые да синие,

 Да проблески золота раскиданы по полю всему.

 В середке - Древо Жизни цветет, плодами тяжелеет.

 Рисунок пышный, расцвеченный ярко, но четкий и ясный всегда,

 Как память русская,

 Как песня народная.

 Сидят бабки рядом, седые, огромные,

 Искорки шалые в глазах у них пляшут,

 А сами - как из камня ваяны:

 крепки, широки лицом да станом,

 руки - мужских шире вдвое.

 Крепость наша сибирская,

 Крепость к ветру, крепость к снегу,

 Крепость к земле родной.

 Крест и крепость... Крепость и крест... Твердыня русская...

 Все сидят безмолвствуя. Одного ждут:

 Когда муж Параскевин, Никола Волохов, со двора придет -

 Без него грешно пир начинать.

 Без хозяина и дом - не дом,

 И пир - не пир.

 Пришел Никола.

 Но не один.

 С ним - человека два, в плащах черных и без лиц словно.

 Идут за ним, руки его за спиной держат.

 Вошли - грязными сапогами по коврам топают, не глядя.

 - А-а, шушера сибирская! На сходку свою пришли?

 Знаем мы все о вас! Сибирь отделить от Советов задумали?

 Под японцев лечь?

 В Индию поход еще затевали! Все мы знаем, бригада сибирская!

 - Да бог с вами! Акститесь! Я японскую пулю с Хэйхэ в теле ношу! - кто-то крикнул.

 - Я под Ляояном тридцатник тому как контужен!

 - Что брешете, суки? Все нам известно! Берите их, голубков!

 Кто перечить будет - к стенке сразу! Чтоб все видели!

 Ма-а-л-ча-а-ть!!!

 ................................................................................................

 Бойня в дому. Бегут кто куда может.

 Где человек, где кто - не различить в суматохе.

 Кровь из старых ран снова проливается -

 Кровь живая,

 Кровь горячая,

 Зимой опьяненная,

 Змеей по полу вьется, шипит, пасть алую скалит.

 И кричит в сутолоке кто-то:

 - Пейте, пейте, пейте все кровь мою!...

 Кончился праздник.

 Ушли гости незваные.

 Тринадцать человек ушло с ними -

 Трое стариков, осемь десятков старшему,

 Четверо мужиков,

 Парней молодых шестеро.

 Большая участь их ждет -

 Безупречная смерть, без следа, без памяти -

 Только лагерная пыль,

 Только черный ветер,

 Только крест над пылью, ветром разметаемой.

 Крест незримый... Долго он будет над степью стоять.

 И только Параскева до конца дней повторять будет:

 - И за что повязали родимых? У них ведь не то что сашек - седел даже не было!!!

 А кони - были...

 Осталась Параскева-заступница,

 Осталась дочь ее Галина,

 Племянницы две да внуки перепуганные.

 Одни, одни...

 Сидит бабка за столом,

 На разгром в комнате смотрит.

 Молчит. И дети притихшие молчат.

 Словно понимают, что нету слов больше.

 Тишина.

 И завывание ветра.

 Тишина...

 ...И только пес шелудивый до дворе воет -

 Громко, горько, глубоко невыносимо.

 Полыньи чернее и глубже вой этот,

 Воды зимней студенее,

 Обжигает, пронзает, бьет болью - до мозга костей!

 Молчат люди.

 Молчит все в мире этом -

 Ранний снег на полях,

 Ранняя седина на висках,

 Ранняя мудрость во взглядах.

 Ох, и рано нынче зима к людям пришла!...

 Тяжелы они,

 Поздние сумерки России -

 Глухие, темные,

 Неотзывчивые.

 И сидит в этих сумерках бабка -

 - Великая Матерь -

 Одна за столом.

 Пустую стопку перед собой держит.

 И молчит.

 Никогда не умрет, никогда... Никогда...