Рождественский вечер

* * *

Рождественский вечер в бессмертном снегу.
Скрип сосен в безмолвии окаменелом.
Записки нам пишет зима на бегу,
Но – белым на белом.

По снегу охотники вяло бредут,
Ворона летит над долиной и домом…
Лет триста-четыреста не был я тут,
В посмертье знакомом.

Да, наш ледниковый период богат,
Наш космос на ценные льдинки расколот…
Серебряный иней, серебряный ад,
Серебряный холод.

Сюда я пришёл из иной мерзлоты –
Бесстрастной, бесстрашной, бессмертной, бумажной…
Там к Богу я смел обращаться на «ты»,
Но это неважно.

А здесь всё иное, – и тело, и дух,
Здесь людно, и шумно, и шубно, и дымно…
Серебряный бог с нами вежлив, но сух,
Но это – взаимно.

Наш тысяча первый заснеженный Рим
Полмира покрыл ледяной тишиною,
И неосязаем и неповторим
Сей мрак надо мною.

Я к миру из снега давно был готов,
И не отличить мне, воскресшему в слове,
Мои ледяные не-плоть и не-кровь
От плоти и крови.

Зима тишину нам сыграет без нот,
На поле опустятся снежные зёрна,
И что-то готовится, кто-то грядёт,
И небо просторно.

Морозней метели дыханье молвы,
Лежат, ожидая, бескрайние степи,
И медленно едут в пустыне волхвы,
И тихо в вертепе.

И, вторя бескрылой надежде земной,
Даря нам надежду на близость спасенья,
Звезда загорается над тишиной
Последнего оледененья.